Новость

Колпинские мадонны блокады

Блокада - это трагические страницы истории не только нашей страны, нашего города, но и сотен тысяч наших земляков.

Блокада - это трагические страницы истории не только нашей страны, нашего города, но и сотен тысяч наших земляков. Для каждого блокадника воспоминания о ней, как незаживающая рана памяти. Рана, которую очень больно бередить, но не делать этого нельзя. Особенно сегодня - в дни, когда наш хрупкий мир снова испытывают на прочность, а война идет совсем рядом с нашей страной.

Сегодня блокада - это память тех, кто сумел ее пережить, сумел превозмочь себя и справиться с муками холода и лишений. Поскольку почти все мужчины Ленинграда ушли на фронт, оборонять рубежи и подступы, у воспоминаний о блокаде часто женское лицо. Этих героических женщин, наших матерей, бабушек, прабабушек - мы сегодня бережно называем мадоннами блокадного Ленинграда в память о знаменитой блокадной поэтессе Ольге Федоровне Берггольц.

Наш город Колпино во время Блокады находился на самом рубеже боевых действий. Здесь не просто были слышны звуки артиллерийской стрельбы и гулы воздушных сирен - из постоянных обстрелов и разрывов бомб состояла ежедневная жизнь колпинцев. Выживавшие и помогавшие выжить друг другу в таких условиях наши дети и женщины - это наши колпинские мадонны блокады. Сегодня я хочу привести Вам их воспоминания.

Катушонок Марианна Васильевна, Колпино

«Все дни Блокады были одинаково тяжелыми, нельзя выделить какой-то один - сегодня все слилось в сплошную темную массу. Я помню первую зиму - она была самой страшной, когда есть было совершенно нечего, даже воды не всегда хватало, на улицу из-за постоянных бомбежек выйти не получалось - приходилось сидеть по подвалом и землянкам очень часто в кромешной тьме. Вот сейчас в фильмах о блокаде показывают, что ленинградцы перемещались по городу перебежками из-за бомбежек, но ведь это не так. Мы еле ходили, ползали, боялись упасть, потому что если упадешь - сил подняться совершенно не будет - так и останешься умирать. Спасло всех нас только мужество, стойкость, и Господь-Бог помог».

Ефимова Нонна Николаевна, Металлострой (Соцгород)

«Когда началась война и немцы окружили город, к нам из Пушкина переехали бабушка с дедушкой. Стали жить всемером. Отец и мать работали на заводе и были на казарменном положении. Они приходили домой только один раз в неделю, привозили на санках бревно на дрова. Остальное время за обогревом следил дедушка - он ходил по разрушенным бомбежками домам, приносил разбитые полы, рамы, деревянную мебель. Дедушка с моим девятилетним братом Володей во время бомбежки поднимались на крышу и дежурили там - тушили «зажигалки», пока дед не ослаб. Он умер от истощения, не вынес трудностей».

Юшкова Тамара Ивановна, Колпино

«Наш дом оказался в 300-350 метрах от 3-й линии обороны, и мы ходили за линию обороны собирать овес. Мы знали, что когда обстреливают минами, нужно ложиться на землю. Было очень страшно - мины шипели как змеи, казалось, что они повсюду. Но овса наносили много, и он помог нам выжить в 1941 году. У нас около дома был окоп и во время обстрела мы сначала прятались туда, а потом надоело, да и, наверное, привыкли к обстрелам. Ведь в 1941-1942 гг. нас обстреливали постоянно. Мы спускались в подвал за печку и я шептала маме: «Мамочка, только бы убило в начале меня, а тебя потом».

Последнее воспоминание - это воспоминание моей мамы, которая, как и многие другие блокадники, не может без слез думать о том лихолетье. Давайте помнить, что враг может разрушить наш город, наши дома, наши памятники, оставить нас без света, тепла и воды, но он никогда не сможет уничтожить нашу память и веру в несгибаемую волю к жизни.

Ваш депутат,

Елена Киселева